«Мы здесь не из-за денег». Медицина в XXI веке: бизнес или предназначение?

Соотношение профессионального служения и коммерческой составляющей в медицине всегда вызывало интерес и широко обсуждалось. Распространение новой коронавирусной инфекции COVID-19 заставило в очередной раз взглянуть на эту проблему — уже во многом по-другому, обращая внимание на ее неочевидные стороны.

МОРАЛЬ И ДЕНЬГИ 

Претендующая на первенство коммерциализация медицины то оттесняется на задний план категориями морали, то берет верх, и эта борьба идет с переменным успехом. Вот что рассказывает об этом доктор Джордж Д. Ландберг (George D. Lundberg) — врач, преподаватель, многолетний редактор журнала Американской медицинской ассоциации (JAMA), издания Medscape и его сайта: «Когда в 1957 году я начал работать врачом, американская медицина уже имела много общего со сферой обслуживания. Но в середине 1960-х, когда сделались доступны денежные средства Программы национального медицинского страхования в США (Medicare), коммерческая составляющая стала заявлять о себе все отчетливее. В 1980–1990-е сложившаяся система располагала таким финансовым потенциалом, что деловые интересы откровенно преобладали. Однако с наступлением XXI века медицинский бизнес на наших глазах постепенно сдает свои позиции». 

Еще один известный специалист в этой области доктор Эдмунд Д. Пеллегрино (Edmund D. Pellegrino) считает: «Если в профессиональных отношениях в какой-то момент нужно принять трудное решение, следует положиться на того, кто способен поступиться собственными интересами». К этому хотелось бы добавить, что все перечисленные качества должны опираться на два краеугольных камня, на которых основывается психологический портрет медицинского работника: милосердие и активное сострадание (эмпатия) — это базовые требования к выбирающим данную профессию. Причем и то и другое должно проявляться в равной степени по отношению к пациенту, его окружению, коллегам и близким.

Известно выражение: «Когда становится очень трудно, самые стойкие выступают вперед». Раскрывая его смысл в свете нынешней пандемической ситуации, Дж. Ландберг продолжает: «Ассоциация американских медицинских колледжей (ААМС) сообщила о росте числа абитуриентов на 18 % в период пандемии. Между тем годом раньше эта цифра уменьшилась на 0,6 %. Будущее медицинского профессионализма, олицетворяемого сейчас новым поколением студентов-медиков с горящими глазами и заботливыми руками, кажется действительно безопасным. Медицинский профессионализм жив и процветает». 

ДВУСТОРОННЕЕ СОГЛАШЕНИЕ 

В основе медицины — моральное соглашение между врачом и пациентом, однократно установленное и непрерывно поддерживаемое. Однако без интеграции в рыночные отношения сейчас крайне сложно представить любую сферу деятельности, даже столь далекую от них, как, например, искусство. Безусловно, жертвенность всегда должна иметь подкрепление, в том числе материальное, но спасающий других не должен (и не может) постоянно думать о ее потенциальном финансовом эквиваленте. В то же время, по справедливому замечанию выдающегося драматурга Джорджа Б. Шоу, «никто так не опасен, как нищий врач, — даже нищий работодатель, даже нищий домовладелец». Решение, как часто бывает, состоит в рациональном — насколько это возможно — соблюдении баланса. В этой связи было бы целесообразным расширение института и представительства медицинского менеджмента, призванного заниматься проблемами подобного рода. 

Сегодня мы видим, что существует и другая, неизмеримо большая цена настоящего профессионализма и чувства долга. Некоторые средства массовой информации ведут мартирологи медиков, умерших на своем посту при оказании помощи пациентам с новой коронавирусной инфекцией. Только в США за первый год распространения заболевания их количество превысило 3000 человек, а в России за тот же период ушли из жизни почти 500 врачей, медицинских сестер, санитаров и водителей медицинского транспорта. На сайте Medscape есть международный список скончавшихся от COVID-19 медработников и водителей (https://www.theguardian.com/us-news/ng-interactive/2020/aug/11/lost-on-the-frontline-covid-19-coronavirus-us-healthcare-спеworkers-deaths-database). По состоянию на март 2021 г. он насчитывал более 1800 имен, и эта цифра продолжает увеличиваться. 

Все сказанное — еще один повод задуматься о нашей профессии, имея в виду не столько ее престиж, сколько действительную социальную значимость. На Западе, который у нас исторически ассоциировался с большей степенью коммерциализации любого вида деятельности, есть признаки того, что общество уже формирует внутри себя во многом иное, более взвешенное и менее «потребительское», отношение к медикам. Важно, чтобы оно сохранилось и после возвращения от затянувшегося пандемического сюрреализма к реалиям обычной жизни. 

Что именно произошло за период пандемии в отношениях между врачами, пациентами и обществом в нашей стране, еще предстоит осознать. С одной стороны, люди действительно стали смотреть на докторов несколько иначе — с большим уважением, чего явно не хватало на протяжении последних лет. В последнее время наша специальность стремительно нисходила к положению сферы услуг, а врачи и другие медицинские работники воспринимались как обслуживающий персонал, а не спасители жизни и здоровья.

Однако пока неясно, произошли ли системные сдвиги в отношениях между медиками и реальными бенефициарами финансовой и общественной составляющей их труда (страховыми компаниями, политиками, администраторами, многочисленными контролирующими и карающими органами и т. д.). 

Дадут ли врачам в России право в первую очередь думать именно о здоровье больных — или все вернется на круги своя и медики так и останутся обслуживающим персоналом, производящим прибыль для учреждений, экономящим ресурсы для государства и гасящим возмущение недовольных «обслуживанием» граждан в тех случаях, когда этих ресурсов выделено недостаточно? 

Этот вопрос пока остается открытым. Ведь в России большинство врачей действительно могут уверенно сказать: мы здесь не из-за денег! Беда в том, что это утверждение практически не распространяется на медицинскую «надстройку», определяющую правила игры. 

Юрий Никулин, к. м. н.