Треть миллиарда людей в мире подвержены депрессии

Более трети миллиарда людей на планете — около 332 млн человек — страдают от депрессии. Сегодня психоэмоциональные расстройства достигли масштабов, сопоставимых с крупнейшими неинфекционными эпидемиями, и продолжают негативно влиять на продолжительность и качество жизни. Однако ключевая опасность кроется не только в самом диагнозе, но и в поведенческих триггерах, которые превращают тревогу в хроническую соматическую патологию. «Вредные привычки — от табака и алкоголя до гиподинамии — становятся не просто фоном, а активным механизмом, замыкающим этот патологический круг», — подчеркивает руководитель Института психотерапии, руководитель, главный научный сотрудник отделения пограничных психических расстройств и психотерапии, д.м.н., профессор Татьяна Караваева (г. Санкт-Петербург).

Рост распространенности тревожных и депрессивных расстройств отражается не только на психическом, но и на соматическом статусе пациентов. Наличие таких состояний увеличивает риск сердечно-сосудистых заболеваний, ухудшает прогноз при уже существующей патологии и снижает приверженность лечению. «По данным когортного исследования, проведенного китайскими учеными, при наличии двух и более хронических заболеваний риск депрессии возрастает в 2,7 раза, тревоги — в 2,1 раза, хронического стресса — в 2,3 раза по сравнению с пациентами, имеющими лишь одно заболевание, — рассказывает Татьяна Караваева. —  Такая коморбидность создает биопсихосоциальную перегрузку, и ключевым фактором здесь становится дезадаптивный ответ на стресс».

Именно стресс, по словам эксперта, запускает цепочку поведенческих нарушений, которые формируют патологический круг. «Когда тревога и депрессия достигают клинического уровня, человек начинает выбирать неадаптивные способы совладания со стрессом — алкоголь, курение, переедание, — отмечает профессор Караваева. — Исследования показывают, что мужчины с выраженными симптомами тревоги и депрессии потребляют больше насыщенных жиров и меньше фруктов, а чувство одиночества негативно коррелирует со здоровыми пищевыми привычками и потреблением овощей. В итоге, нарушения эмоциональной регуляции повышают риск соматических заболеваний».

При этом клиническая картина тревожных расстройств неоднородна. Выделяют приступообразную тревогу с паническими атаками, генерализованное тревожное расстройство с постоянным фоновым беспокойством и напряжением, стресс-ассоциированные формы, включающее расстройство адаптации. «Последнее развивается в течение месяца после стрессового события — увольнения, разрыва отношений, постановки тяжелого диагноза — и может существенно менять социальный статус пациента, — уточняет профессор. — В мегаполисе, где плотность информационных нагрузок и социального давления значительно выше, риск формирования подобных состояний значительно возрастает».

Факторы риска тревожных расстройств включают личностные особенности, психологические и социальные детерминанты, генетические и физиологические механизмы, объясняет Татьяна Караваева. К предикторам относят низкую стрессоустойчивость, ранимость, перфекционизм, драматизацию событий, социальную отчужденность и наличие негативного опыта адаптации в прошлом. «Если человек однажды не справился со стрессом, последующие ситуации воспринимаются как заведомо неразрешимые. Так формируется устойчивая дезадаптивная модель реагирования», — добавляет она.

Особое место в этой модели занимают алкогольная и никотиновая зависимости. По данным голландских исследователей, среди почти 2500 пациентов с тревожными расстройствами алкогольная зависимость выявлялась почти у каждого пятого, тогда как в контрольной группе  без клинических диагнозов — лишь у 5,5%. «Алкоголь и никотин воспринимаются как быстрый способ снижения напряжения, но фактически они усиливают тревожные, депрессивные и когнитивные нарушения», — подчеркивает эксперт.

Сегодня распространен миф о том, что курение обладает анксиолитическим эффектом, замечает Татьяна Караваева. «Однако данные метаанализа показывают, что курение повышает риск развития депрессии, снижая вероятность успешного отказа от никотина, — поясняет она. — В одном из исследований распространенность депрессии среди лиц с неудачной попыткой отказа от курения достигала 18%. Это только усиливает чувство «несостоятельности», повышает тревогу и формирует негативную установку на невозможность дальнейших изменений».

Именно поэтому стандартный совет «бросить резко» при клинически выраженной тревоге может обернуться рецидивом обоих состояний. «Приоритетная стратегия — сначала стабилизировать психику, и лишь затем переходить к полному отказу от курения, — говорит профессор. — А для тех, кто в данный момент не способен разорвать эту связь, в качестве промежуточной меры на период лечения рассматривается модификация рисков — переход на продукты, исключающие процесс горения. Данные исследований аэрозоля систем нагревания табака показывают значимо более низкий уровень токсических компонентов по сравнению с сигаретным дымом».

Это напрямую подводит к вопросу о важности совершенствования модели «умного» риск-ориентированного регулирования в российском здравоохранении. «С одной стороны, взрослым курильщикам, неспособным к одномоментному отказу, необходимы строго сертифицированные альтернативы с пониженным риском, — говорит Караваева. — При этом все запретительные меры должны касаться исключительно несертифицированной продукции, а любые никотинсодержащие продукты — быть абсолютно недоступными для молодежи. Формирование зависимости в подростковом возрасте происходит молниеносно и ведет к наиболее тяжелым последствиям, поэтому полное ограничение доступа для несовершеннолетних — безусловный правовой и медицинский императив».

В конечном счете, справиться со стрессовой перегрузкой помогает не ужесточение ограничений, а целенаправленное укрепление адаптивных механизмов, уверена Татьяна Караваева. «Важны конкретные и достижимые шаги: отказ от деструктивных привычек, восстановление сна, физическая активность и смена фокуса с поиска причин на поиск решений, — резюмирует профессор. — А если самостоятельных усилий пациента становится недостаточно, профессиональная помощь — следующий логичный этап, помогающий достичь целей по укреплению физического и психоэмоционального здоровья».