Онколог Решетов: лечение поздней стадии рака головы и шеи обходится в 100 раз дороже ранней

Более 50% пациентов с раком головы и шеи продолжают курить во время терапи. Треть пациентов с раком гортани умирают в первый год после постановки диагноз.

Врачи бьют тревогу: несмотря на непрерывное развитие науки и медицины, в России и мире растет заболеваемость раком органов головы и шеи (РГШ). И хотя большинство видов опухолей этой локализации визуально доступны для осмотра, их слишком часто диагностируют уже на поздних стадиях, что радикально ухудшает прогноз и увеличивает стоимость лечения в десятки раз. «Большинство случаев опухолей головы и шеи можно было бы предотвратить за счет модификации образа жизни», – считает Дмитрий Решетов, к.м.н., врач-онколог, в.н.с. НОИ Клинической медицины им. Н.А. Семашко Университетская клиника Российского университета медицины, г. Москва.

Статистика удручает: хотя темпы роста одногодичной летальности при РГШ немного снизились, в первый год после постановки диагноза от рака гортани умирает 20,8%, а от рака полости рта – 25,1% пациентов (по состоянию на 2024г). «Это прямое следствие поздней диагностики, – отмечает врач. – Цена запоздалого выявления – не только человеческие жизни, но и тяжелейшие социально-физиологические дефекты, такие как нарушения питания и речи, дефекты внешности, из-за которых уровень суицидов среди пациентов с III-IV стадией в два раза выше».

С финансовой точки зрения нагрузка на систему здравоохранения также быстро возрастает. «Сегодня мы видим, что лечение на I стадии может обойтись примерно в 100 тыс. руб., тогда как терапия пациента с вновь выявленной IV стадией требует уже миллионы рублей, не говоря о пожизненной инвалидности, ложащейся дополнительным бременем на бюджет», – рассказывает Решетов.

Одним из эффективных решений, является повышения онкологической настороженности среди врачей первого контакта – терапевтов, оториноларингологов, стоматологов. «В России пилотные проекты – дистанционные модули обучения по онконастороженности – уже дают прирост выявляемости на I-II стадиях на 16%, – отмечает врач. – Важно активно внедрять подобные системы, ведь каждые 4 недели задержки с началом лечения повышают риск смертности на 6–8%, в то время как ранняя диагностика могла бы предотвратить до 42% случаев РГШ.

При этом ведущим модифицируемым фактором риска развития РГШ остается табакокурение. «При раке полости рта, ротоглотки и гортани риски возрастают до 15 раз, – констатирует Решетов. – Отказ от вредной привычки в момент постановки диагноза снижает риск смерти на 30–40%, а продолжение курения во время лечения увеличивает вероятность локальных рецидивов на 22%, а также увеличивает количество осложнений при проведении лекарственного и лучевого лечения. Квалифицированная помощь в формировании мотивации отказа от вредной привычки должна быть обязательной частью любого лечебного процесса».

В то же время далеко не каждый пациент готов бросить курить. «Казалось бы, решение очевидно, однако статистика по отказам от курения у пациентов с выявленными ЗНО показывает, что даже находясь в процессе онкологического лечения, более 50% пациентов продолжают курить, – подчёркивает Дмитрий Решетов. – Именно поэтому современная медицина и регуляторная политика должны учитывать возможности концепции модификации рисков и снижения вреда для взрослых курильщиков с тяжелой табачной зависимостью». 

При этом принципиально важно, чтобы любая политика в этой сфере строилась на двух незыблемых основах, объясняет врач. «С одной стороны, необходимо проявлять нулевую толерантность к потреблению любой никотинсодержащей продукции молодежью, – отмечает Решетов. – С другой стороны – взрослых курильщиков со стажем, которые продолжают курить, целесообразно информировать о возможности перехода на бездымные альтернативные продукты, такие как электронные системы нагревания табака».

Как объяснил специалист, с позиции риск-ориентированного регулирования такие продукты могут рассматриваться как менее вредная альтернатива обычным сигаретам, позволяющая снизить негативное воздействие продуктов горения и канцерогенов – главных виновников онкологических заболеваний. «Конечно, это вовсе не означает, что данные продукты абсолютно безопасны, – предупреждает Решетов. – Но такой подход является важной частью прагматичной стратегии по снижению коллективного ущерба здоровью».

Стратегия борьбы против рака головы и шеи должна быть комплексной, резюмирует врач, и включать эффективную диагностику с дистанционным обучением терапевтов, ЛОР-врачей и стоматологов, а также внедрение концепции модификации рисков для не мотивированных на отказ от вредных привычек пациентов. «Только совмещая раннее выявление, междисциплинарное взаимодействие и прогрессивные подходы к модификации поведения можно переломить тревожную статистику и увеличить продолжительность жизни пациентов», – заключил он.